Лазаревское кладбище находится недалеко от улицы Чапаева, улицы моего детства... Будучи ученицей пятого класса средней школы №7, мне пришлось хоронить на этом кладбище свою любимую учительницу - преподавателя русского языка и литературы, "Отличника народного образования" Наталью Павловну Погорелову.
На Лазаревском кладбище покоятся мои бабушка с дедушкой по маминой линии; я знакома с ними только по фотографиям. Мама часто брала меня на кладбище, оно было благоустроено, обнесено хорошей кирпичной оградой. Мы шли к могилкам моих родных, утопающим по весне в голубых подснежниках, мимо склепа семейства Павловых. Помню ангелов, держащих в руках золотистые трубы. Мама рассказывала мне, что, когда она, будучи ребенком, возвращалась с бабушкой из Лазаревской церкви, бабушка, указывая на этих ангелов, говорила: "Вот, когда эти ангелы "вострубят", наступит конец света".
Я тогда не знала, что моя жизнь будет связана с именем И.П. Павлова и мне самой придется ухаживать за могилой родственников ученого.
...В 1868 году Петр Дмитриевич Павлов, отец Ивана Петровича, из церкви Николо-Долгошеевской, где прослужил священником более 20 лет, был переведен к Лазарю на пустынное "бесхозное" место с одним лишь церковным домом. Старанием Петра Дмитриевича обширное Лазаревское кладбище было обнесено массивной кирпичной оградой, что содействовало поддержанию порядка на кладбище.
У ворот кладбища имелась чугунная, вделанная в стену ограды доска с надпись о том, когда, при каком начальстве и кем сооружена ограда. Эта надпись сохранила имя строителя ограды протоиерея Петра Дмитриевича Павлова. На кладбище, около главного алтаря лазаревской церкви, была устроена фамильная усыпальница. Она состояла из довольно обширного кирпичного склепа с чугунной дверью со стороны алтаря. Над склепом была устроена массивная чугунная фигурного литья ограда. В склепе находились гробы рано умерших пятерых детей Павловых, взрослого трагически погибшего сына - Петра Петровича, матери ученого, Варвары Ивановны, умершей в феврале 1890 года, малолетней дочери Лидии Петровны (сестры Ивана Петровича) - Тани. Летом 1899-го в склепе получил место своего успокоения и сам устроитель его - Петр Дмитриевич. Осенью 1901 года сюда были перевезены останки Дмитрия Петровича, умершего в Петербурге. Сделал это сын Ивана Петровича - Владимир.
В августе 1935 года при посещении кладбища Иваном Петровичем с семьей на фамильной Павловской усыпальнице уже не было чугунной ограды, а находилась только что устроенная деревянная ограда, внутри которой стоял черный мраморный памятник с начерченными на нем именами захороненных в склепе родственников. На могиле была отслужена панихида, прослушанная Иваном Петровичем и родственниками с должным вниманием и благоговением. После панихиды Иван Петрович пожелал пройти в церковь, там он особенно внимательно осматривал главный алтарь, где очень давно, в течение целого ряда десятилетий, почти ежедневно священнодействовал его отец.
В марте 1946 года при последнем посещении Лазаревского кладбища двоюродным племянником И.П. Павлова на месте церкви виднелись лишь полузанесенные снегом ямы и какие-то земляные бугры - картина полного разрушения. Памятник стоял на месте, а деревянная оградка вокруг него имела обветшалый вид. Затем музей после своего открытия поставил чугунную ограду, установил крест на памятнике. Потом многократно "кладоискатели" оскверняли могилу, уносили крест, нам приходилось обращаться к помощи коммунальных служб. Много велось разговоров об устройстве на Лазаревском кладбище мемориального парка. Нам даже предлагали перезахоронить Павловых на усадьбе. А между тем кладбище ветшало и ветшало.
В 1991 году я испытала жгучее чувство стыда, когда привела на Лазаревское кладбище американского профессора Даниэла Тодеса. Работая над биографией Павлова, он знакомился с памятными местами. Заросшее травой, заваленное старыми деревьями, обрушившейся кирпичной оградой оно произвело очень тягостное впечатление. Только могила Павловых была ухожена руками сотрудников музея, а сейчас еще и верующие люди следят за нею.
Думаю, что с восстановлением Лазаревской церкви появилась надежда на то, что этот святой уголок нашей Рязани приобретет достойный вид.
|
